— Но мне противен обряд, проводимый священнослужителем, связавшегося с «могильщиками»! — воскликнула королева. — Я не ощущаю чистоты в его руках.
— Дитя мое, — тихо произнес епископ. — Кажется, я знаю, кто тебе нужен. Поезжай в деревушку Дюкасс на южном побережье. В миле от нее, в скалах над морем живет отшельник Исидор, люди почитают его святым. Он лечит и унимает душевную боль. Поговори с ним.
— Что мне это даст? — с сомнением спросила королева.
— Этот человек творит чудеса. — мягко увещевал ее отец Робер. — Он великий подвижник, потому что поборол дьявола в себе. Может быть, он поможет и тебе обрести смирение?
— Говорят, он слеп? — задумчиво протянула Хельви.
— Это правда. — кивнул епископ. — В день, когда он ослеп, его душа прозрела.
— А как он лишился глаз? — почти с испугом спросила Хельви, на которую человеческое увечье в последние месяцы производило тягостное впечатление.
— Он ослеп от дыма. — отозвался священник. — От дыма костра, на котором должны были сжечь его, а сгорел совсем другой человек. Это наказание за подмену.
— Хорошо, — кивнула Хельви, — я поеду. Спасибо, отец мой, за поддержку. Теперь я хотела бы отдохнуть.
Харвей, как ошпаренный, отскочил от двери и успел пересечь комнату, скрывшись в гардеробной, когда королева и ее исповедник вышли из молельни. На прощание отец Робер перекрестил Хельви.
— Благослови тебя Бог, дочь моя.
Женщина поцеловала его руку и, неуклюже двигаясь, пошла к креслу у камина.
Вороватое явление мужа из гардеробной ничуть не удивило ее. Она смерила Харвея долгим отстраненным взглядом и отвела глаза к огню. Сейчас они казались особенно темными и печальными. Смирение Хельви в разговоре с отцом Робером ободрило консорта, и он решил возобновить утренний разговор. Напрасно. Покладистость ее величества явно не распространялась на семейные дела.
— Мы не закончили. — сказал Харвей, садясь напротив жены.
Хельви подняла на него взгляд, в котором читалась бесконечная усталость.
— Ты сказала, что я посягаю на твою власть. Объяснись.
— Я отдала тебе только то, что и так по праву было твоим. — измученным голосом отозвалась королева. — Но не заставляй меня радоваться по этому поводу. Я привезла Гранару короля, и довольно. — ее ладонь тихо стукнула по подлокотнику кресла. — Большего от меня никто не смеет требовать. — Ее глаза почему-то опять налились слезами.
«Возможно, я остолоп, но я ничего не понимаю», — подумал Харвей.
— Разве ты ничего не получила в замен? — спросил он. Для Деми было естественным считать, что та маленькая толика власти, которой с ним поделилась королева, сторицей оплачена его нежностью и заботой о ней. Его любовью, наконец.
— Взамен? — откровенная насмешка в голосе молодой женщины покоробила мужа. Взгляд Хельви стал холодным и колючим. — Мужчину я нашла бы себе где угодно. — с расстановкой сказала она. — Пока была королевой.
Глава 8
Дорога шла через скалы. Поднявшийся над морем ветер яростно трепал воду, так, что даже сверху, с тропы была заметна частая рябь. По небу быстро летели рваные клочья грязно-серых облаков, в дырах между которыми просвечивало бледно-голубое, по-весеннему нежное небо.
Море казалось темным, но пробивающиеся широкими косыми столбами солнечные лучи выхватывали то один, то другой кусочек бесконечной водяной чаши. Хельви любила бывать в пустынных местах, ей нравилось наблюдать молчаливую мощь природы, не оскверненную человеческим присутствием.
«Господи! Чуден мир твой». — вслух сказала она, улыбнувшись тишине и спокойствию своих мыслей. Уже давно королева не чувствовала в душе такого равновесия: словно две чаши весов были наполнены по края и встали, наконец, вровень друг с другом. Чаша ее долга перед короной и чаша ее измученного, усталого сердца. Сколько можно? Она всего лишь женщина и принимать решения не ее дело. Но и подчиняться — тоже не для нее.
«Почему нельзя быть свободным? Либо то, либо другое. А если я не хочу выбирать? Просто встать и уйти. Шагать между этих обломков, ни о чем не думая, ни о чем не жалея. Все выше и выше. Туда, откуда бьет солнце. Если б можно было отказаться от долга… отказаться от сердца…»
Начался апрель, и здесь на побережье приход весны казался заметнее, чем в глубине страны. Теплый ветер дул со стороны Фаррада, через море. Хельви вспоминала, как провела в этих местах пять лет изгнания, после смерти отца. Она полюбила крошечное герцогство Грот, его крикливый прибрежный народец, но больше всего степь и скалы, сожженные солнцем кривые деревца терна, священные рощи золотых сосен на взгорьях, древние руины — немые свидетели других эпох.
Влажный порыв ветра раздул шелковый, подбитый песцом капюшон. «Уже апрель», — со вздохом прошептала королева. Ровно год назад в такую же оттепель она приняла решение круто изменить свою судьбу и привезти из Плаймара лорда Деми… Теперь в конце месяца Хельви предстояло родить наследника. «Надеюсь, большего от меня никто не потребует!»
Каменистая тропа между белых кручей вывела ее к вершине небольшого мелового холма, на котором несколько вертикально стоящих глыб образовывали стены, а кое-как сваленные на них вязанки сухих веток крышу убогого жилища. Пенка шел ровно, словно понимая всю ответственность своей миссии — доставить королеву до места в целости и сохранности. Небольшой отряд охраны Хельви оставила в миле отсюда, внизу в деревеньке Дюкасс. Она собиралась поговорить с отшельником наедине.
Вдруг конь заартачился и задергал головой. Из-за угла жилища вышел большой, облезлый по весне волк и зарычал, оскалив желтоватые клыки.
— Ну куда же ты, Фенрир? — раздался за камнями ровный укоризненный голос, от которого королева едва не потеряла равновесие. — Куда ты побежал? У нас гости? Прими гостей как подобает.
Волк перестал скалиться и нехотя завилял хвостом.
— Не бойтесь его, Ваше Величество. — из-за серых камней навстречу всаднице вышел человек в грубой дерюжной хламиде, подпоясанной широким кожаным ремнем с давно стершимся золотым теснением.
Этот пояс — явный знак рыцарства — был первым, что бросилось в глаза молодой женщине. Но и остальные черты святого старца удивили ее не меньше. Он был высок и очень хорошо сложен, но чрезвычайно худ. Годы, проведенные без тренировок, не ослабили крепость его мышц, и, оглянувшись вокруг, Хельви поняла почему. У стены стояла ровная поленица сосновых дров.
— У вас фигура воина, а не отшельника, отец мой. — произнесла Хельви, внимательно разглядывая длинные, некогда рыжевото-русые, а теперь поседевшие волосы. Вместе с не слишком заботливо расчесанной бородой они скрывали половину лица и старили его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
